Фантастическое приключение на необитаемом острове.

«Как я сыграл роль Робинзона…»

Закинув голову на спинку кресла, я смотрел на нее. Сколько лет прошло, а я все любоваться ее светлыми прядями волос, ниспадающими на плечи. Сонная улыбка играла на ее слегка припухлых, как у ребенка, губах. Мы сидели в середине салона самолёта, а в иллюминатор, через крыло, осторожно, чтобы не нарушить ночной покой, заглядывали любопытные звездочки. Самолет монотонно гудел, навевая сон. Я прикрыл глаза, и уже засыпая, скорей почувствовал, чем услышал изменение. Двигатель заработал выше и тоньше. Через секунду сильная вибрация, словно судорога, прошла по самолету, вытряхивая остатки сна. Проснувшись, Юля с удивлением посмотрела вокруг, еще не понимая, что происходит. А происходило что-то страшное: рев двигателей, грохот, крики пассажиров, резкое снижение длившееся, как мне показалось, вечность. В голове пронеслось, что внизу, наверное, океан, потому что львиную долю полёта, мы должны были лететь именно над водой. Резко открылась дверь кабины пилотов. Испуганная стюардесса с большим трудом закрыла за собой дверь. Самолет так сильно тряхнуло, что стюардессу кинуло в середину салона прямо на меня. Я крепко держал ее, а Юля схватила за руки. Стюардесса стала кричать всем пассажирам, что пилоты успели сообщить наши координаты и что помощь прибудет через сутки на большой остров, где издалека видна скала, похожая на "башню". Но ее было слышно только ближайшим пассажирам. Я обернулся и взглянул на перекошенные, испуганные лица людей. Стало так жутко, безысходно, непоправимо, что я, какое-то время, не мог ни думать, ни шевелиться. Из оцепенения меня вывел сильный грохот. Оторвавшаяся часть турбины пропорола бок салона, начала рваться обшивка. Чуть позади нас появилась и стала быстро увеличиваться трещина, показалось враждебное небо, которое в мгновение засосало не успевших пристегнуться пассажиров и какие-то предметы.

Бешено вращаясь, накреняясь на крыло, самолет падал. Бездна глотала людей, и я не смог удержать стюардессу, невероятная сила вырвала ее. Трещина увеличивалась, и, наконец, самолет развалился. Все ряды позади нас мгновенно исчезли, будто срезанные ураганной силой. Ветер больно хлестнул по лицу, заставляя зажмуриться. Я не слышал голоса Юли, наши руки сцепились до боли. При очередной сильной тряске какая-то страшная сила разъединила нас. Юля, взмахнув руками, исчезла в бездне. Вместе с ней и моё сердце оборвалось, мозг отказывался воспринимать случившееся. Всё кружилось перед глазами, потом был удар…

Когда сознание стало возвращаться ко мне, я понял, что лежу на песке у подножия пальмы. Видимо, при ударе о вершину пальмы, я пролетел, скользя по верхушкам деревьев, росших по склону, что смягчило мое падение. Приподнявшись, почувствовал ломоту во всем теле: гудела голова, ныла спина, саднило руки и ноги, на голени кровоточила рваная рана, а правый бок был чёрным от удара. Рану забинтовал куском ткани, оторванным от рубашки. Я был оглохшим и одуревшим от всего. Посмотрев на совершенно спокойное ночное небо, мне не верилось, что после чудовищной катастрофы я остался жив. Потихоньку поднявшись, я с удивлением отметил, что могу идти, и побрел вдоль берега. Вода, пенясь, играя, подпрыгивала на камушках, и с брызгами летела дальше. Добегая до моих босых ног, слизывала запекшуюся кровь и убегала прочь. Я медленно побрел вдоль берега, оглядывая и воду, и остров.

В подавленном состоянии я встречал рассвет. Безответные мысли одолевали меня: что стало с Юлей, где я нахожусь, где остров с «башней», остался ли в живых еще кто-нибудь? Я шел по берегу небольшого острова и смотрел вдаль на воду. Ночной сумрак таял быстро, примерно в 500 метрах от «моего» острова я увидел скалу, отдаленно напоминающую башню. Чувства захлестнули меня: радость, что, может, это именно та скала-«башня», о которой говорила стюардесса, и самолет-спасатель прилетит ПОЧТИ туда, где я нахожусь. И разочарование вместе со страхом: если это не она, тогда никто и никогда меня не найдет. Я цеплялся за позитивную мысль как за соломинку, до рези в глазах, всматриваясь все в отчетливее проявляющийся в рассветном мареве силуэт скалы-«башни». Отгоняя от себя другие мысли, я окончательно принял решение, что это именно та «башня», на которую, как на маяк будет ориентироваться спасательный самолет. Я решил прямо сейчас плыть к спасительному острову, но, мысль, что в теплых водах могут находиться акулы, остановила меня. Надо было осмотреться. Недалеко от меня возвышалась очень высокая, с небольшим наклоном в сторону океана, скала. Я дождался, когда стало совсем светло, и решил подняться по пологой части скалы со стороны острова. Выбрав удобную площадку, не доходя до вершины, я стал осматривать прибрежные воды. Вода была хоть и прозрачная, но темного синеватого цвета, видимо, было очень глубоко. Я уже прикидывал, какой самый короткий путь к заветному острову, как увидел сначала одну мелькнувшую в глубине воды тень, потом другую, затем еще, и еще… Сердце заныло – акулы!!!

Меня словно парализовало, тело отказывалось плыть в зубы беспощадных хищников. Надо было срочно успокоиться, чтобы принять верное решение. Стараясь взять себя в руки, я с тоской смотрел на соседний, охраняемый акулами остров. Чтобы как-то отвлечься от безысходности, я стал спускаться и осматривать остров. Он был небольшой. Высокий скальный откос навис над водой, как бы наклоняясь в сторону острова спасения. И, хотя, угол наклона был невелик, казалось, что даже безразличная скала своей вершиной потянулась за помощью. С другой стороны откоса скальные породы плавно спускались в середину острова, в глубине которого, под прикрытием скал, росли пальмы. Я спускался по каменистому склону, но смотрел на пальмы, чтобы найти съедобные кокосы или бананы. Сильно мучила жажда.

Большую яркую цветную коробку я увидел издалека, справа от моего спуска. Наверное, она вылетела из нашего самолета. Хотелось, чтобы там была еда или вода, и я поспешил туда. Я поднял слегка помятую большую коробку и с удивлением обнаружил на ней изображение самолета. В голове пронеслись эпизоды детства, зависть к взрослым мальчишкам, которые над землей запускали воздушного змея. Гораздо позже, на витринах магазина, я засматривался на небольшие радиоуправляемые модели вертолетов и самолетов. Избитыми руками, помогая зубами, я старался открыть коробку, но она плохо поддавалась. Наконец, вскрыв ее, с удивлением заметил, что это была настоящая модель спортивного самолета со сложенными крыльями, двигателем и даже небольшими упаковками масла, бензина и ключ для сборки. Эта игрушка была большой, чуть больше 2-х метров. Чья-то заботливая рука, все аккуратно собрала, предусматривая дальнейшую транспортировку и обкатку самолетика. Я не верил в это чудо. Мысли потихоньку сплетались одна в одну, создавая сумасшедший план действия. Я боялся поверить в его реальность. Только такой сумасшедший как я, находясь в критической ситуации, смог бы доверить свою жизнь этой игрушке. Да. Да! Именно такой безумный план и созрел в моей голове. Я много прыгал с парашютом в своей жизни, полагаясь на своё чутьё, и это чутье мне подсказывало, что при удачных стечениях обстоятельств, я смог бы взлететь под днищем этой игрушки, привязав себя и разогнав самолет до достаточной скорости. Я стал просчитывать возможные варианты: грузоподъемность крыла самолетика; мощность его двигателя, совсем не предназначенного на большие нагрузки; скорость ветра на старте, сколько нужно топлива, как управлять пультом управления в полете? … Где все это можно проверить? Да и просто веревки. Их не было. Этого никто никогда не делал и не предполагал делать. Все надо было тщательно продумать и надеяться, что Господь поможет мне. Вопросов было много. Опыта не было, да и попытка была всего одна…

Я собирал самолет, благо, что все необходимое было под рукой. Модель была американская. Погрузившись в механическую работу, я обдумывал свой план и вспоминал Юлю. Теперь, когда появилась, хоть маленькая, но все-таки надежда на спасение, мне хотелось, чтобы и она была жива. Ведь я выжил и теперь верил в чудо. В голове прокручивалась страшная картина, как бездна глотала людей, и моя бедная девочка летела туда же, протянув ко мне руки. … Было такое впечатление, что я одновременно выполнял несколько задач, причем это были спокойные, взвешенные мысли, выбранные из сотни вариантов…

Наконец-то, самолет был собран и блестел крыльями на солнце. Я верил и не верил в свой замысел. Теперь надо было решить - как привязать к себе самолет. Я старался думать только о надежной связке с самолетом и гнал от себя все другие сомнения. На мне был джинсовый костюм и светлая с длинными рукавами рубашка. Низ рубашки был оторван и использован в качестве бинта для моей раненой ноги. Но ее верхняя часть была крепкой. Я отправился искать тонкий острый осколок скалы, который смог бы мне помочь разрезать одежду на полосы. Долго я искал подходящий острый каменный скол. Но еще дольше возился, вспарывая им прочную джинсовую ткань костюма и отрывая от рубашки широкие ленты. Скручивая каждую полосу ткани, и связывая их прочными узлами, я сделал довольно длинную и прочную веревку, сложил ее в 2 раза. Сначала я сделал 2 кольца с таким диаметром, чтобы внутри поместилось крылья самолета и мои предплечья. Затем закрепил на крыльях по кольцу и связал их вместе. Расчет был такой, чтобы только предплечья были зафиксированы, а локоть свободно сгибался. Далее я занялся креплением талии. У меня был кожаный ремень, но его длины не хватало, чтобы пристегнуть себя к корпусу самолета. Тогда я решил сначала его крепко привязать «веревкой», а потом уже застегнуть пряжку ремня на талии, это позволило бы мне при необходимости, быстро расстегнут ремень, и освободиться. В хвостовой части самолета привязал прочную упаковочную ленту, которая не обвисала, как «веревка», и давала возможность быстро вставить ноги. Опять примерил, и, остался доволен. Отрезанным куском рубашки на правой руке закрепил пульт управления. Я стоял в плавках с крепко привязанным к спине самолетом, забыв о жажде и голоде, одержимый мыслью быстрее опробовать конструкцию, которая манила вверх и открывала путь к спасению. Взвалив на спину самолётик, и поддерживая его за крылья руками, я медленно стал подниматься на площадку самой высокой точки острова. Я присел на краю обрыва и смотрел вниз.

Здесь было приблизительно метров 70. Мало, конечно, но другого варианта взлететь не было. Отметил направление ветра, который бил в лицо. Стоя на скале с игрушечным самолетом на спине, я представлял собой странное зрелище, но зрителей не было, как не было и страха. Двигатель работал на высоких оборотах. И я решительно прыгнул в пропасть.

Моя спортивная подготовка парашютиста давала возможность на удачный исход дела. Распластавшись на потоке, я изо всех сил старался не перевернуться на спину. И в последний момент, дав максимальные обороты двигателю, увлекаемый потоком, заскользил в пропасть. Время остановилось. Я чувствовал, что падаю, с ревущим, визжащим, на максимальных оборотах двигателем над головой я молился Богу, чтобы успеть разогнаться до удара об воду. Меня слегка тряхнуло, а потом, с нарастающие силой, чья-то неведомая рука, потянула прочь от скалы в океан. Я еще не верил, что крылья этого малыша выдержат. А двигатель, дай Бог здоровья его создателю, все быстрей и быстрей тянул меня к заветному берегу. Я медленно сместил рычаг управления влево, и самолетик послушно дал крен. Было страшно неудобно в таком положении управлять самолетиком, но игрушка оказалась на редкость проворной. Пройдя всего в нескольких метрах над самой водой, я потихоньку начал набирать высоту. Мучила одна мысль: дотяну или нет. Лучше было разбиться, чем попасть в пасть акулам! Уже половина пути. По моим подсчётам набрано примерно метров пятнадцать высоты. Я хорошо видел огромные тела зубастых чудовищ, которые внушали мне ужас и я еле сдерживался, чтобы не набрать еще с десяток метров высоты. Вот уже и остров. Как приземляться? Только сейчас эта мысль во всех деталях стала передо мной. Приземления на такой скорости, когда руки привязаны и ты словно в цепях, прикован к кресту, грозят страшными последствиями. Только я стал обдумывать детали приводнения вблизи берега, как сердце ёкнуло от того, что двигатель «чихнул» и заглох, а я стремительно стал приближаться к воде. На большой скорости самолетик врезался в воду, и я потерял сознание. Очнулся от того, что спиной меня тянет на дно. Я знал, что берег рядом, глубина не большая, но, вспоминая акул, холодок пробежался по моей спине. Стараясь не паниковать, я вытащил левую руку и расстегнул ремень, потом левой рукой помог освободиться правой, к которой был привязан пульт управления. Почувствовал, как коснулся дна ногами и сильным толчком послал себя вверх. Ничего не видя и не слыша вокруг, хватая воздух после каждого гребка, я устремился к берегу. Ноги сами вынесли меня на песок. Тяжело дыша, увидел, что в воде, где я совсем недавно был, маячили плавники нескольких акул.

Обессиленный я рухнул на песок. Радость удачного исхода сразу же сменилась следующей задачей: обследовать этот большой остров, пока не спустились сумерки. Нужно было приготовить костёр – сигнал для самолёта-спасателя, но, самое главное, поискать людей, которые могли выжить. Я обошел весь, довольно большой остров, но никаких признаков пребывания людей не нашел. Тогда, в безветренном месте, при помощи стекла наручных часов, фокусируя луч солнца на сухую траву и ветки, я разжег костёр, добавил поленья и отправился к самой высокой скале. Забраться повыше, было необходимо, чтобы осмотреть весь остров сверху и отметить начало и конец «взлётной полосы», где разжечь костры, если самолет будет кружить в темноте. Увидев всё, что мне было надо, я стал спускаться по каменистому сыпучему склону. Вдруг мне показалось, что я услышал тихий стон. Остановившись, я прислушался. Я постоял, но больше не было, ни звука. Потом присел, не решаясь уйти, ведь это мог быть раненый человек. Сидел, пока не пришла мысль, что всё это показалось, и я встал, собираясь спускаться, но опять услышал стон. Теперь я понял, с какой стороны он доносился, и бросился туда. Осмотрел всё вокруг - никого. Стон опять раздался громко и совсем рядом. Звук шёл от небольшой глыбы. Нагнувшись над ней, я обнаружил расщелину, глубиной метра два, в которой была … моя любимая Юлька! Я задохнулся от счастья!!! Потрясающая находка прибавила мне сил. Позже, я разглядел, что Юля была пристёгнута к креслу и попала в расщелину, видимо, скатываясь по склону. Я изворачивался как уж, чтобы пролезть в эту узкую ловушку и освободить дорогого мне человека. Когда я смог вытащить ее, уже сгущались сумерки. На руках я донес Юлю к костру, заботливо уложил на мягкую траву, осмотрел повреждения. Среди ссадин и ушибов настораживало состояние ноги, которая опухла и болела. Её большие ласковые глаза с любовью смотрели на меня. А я радостно носился по острову, разжигая костры и поддерживая в них огонь, а потом возвращался к Юле. Не помню, сколько времени мы разговаривали у костра, но наконец-то услышали сначала тихий, затем все громче и громче, гул самолета. И я, подхватив Юлю на руки, пошёл навстречу новой жизни, ощущая любимые светлые локоны на своём плече. Я был счастлив!